Moses and Khidr

The stages are: bewilderment, then need,                                                                                                                               then union, then bewilderment.                                                                                                                   Dhul Nun, according to Kalbadhi

Moses was traveling through a desert when he saw a man whom he recognized as the Master Khidr, reputed to be the mysterious angel or guide who instructs humanity through those who come into contact with him. The great Sufi Rumi explains that ‘Moses’ is just a name for a part of every human being; Khidr, too, must stand for something which is only roughly approximated by the image of a wandering guide.

Moses asked Khidr if he could accompany him on his journey; and the Master answered that he could, with the provision that whatever Khidr did, no questions were to be asked about it.

The pact was made, and the two walked on until they came to a wide river, which they could not cross without a boat. There was one, belonging to an old ferryman, and it was his only means of livelihood. Khidr agreed to take it over and to moor it safely on the far bank.

As soon as the two were safely over the water, however, Khidr made a hole in the bottom of the vessel and half-sank it in full view of the boatman, whom the pair left, quite understandably, weeping and wailing.

Although he had had enough perception—denied to most people—to recognize that Khidr was a Holy Entity, Moses was unable to understand how a spiritual being, and a teacher at that, could thus repay good with evil. And he said so. Khidr, however, reminded Moses that he had promised to ask no questions.

Nothing much happened for some time, until they reached a village where they begged a drink of water. Nobody would give them a drop; indeed, the inhabitants of the place abused them and shouted that they were to leave forthwith, for no strangers were welcome there.

They made their way to the outskirts of the place, and Khidr suddenly stopped by the crumbling wall of a mud hut. Asking Moses to help him, he collected clay and repaired the wall.

“Holly One”, said Moses, “I know that one should do good to enemies, but surely there was no need to go to such extremes. Perhaps simply abstaining from reproaching them would have been enough.”

Khidr, however, merely reminded Moses of his undertaking not to ask questions.

When the two travelers reached another village, they saw some children playing in a field. Khidr crept up to one of the children, a small boy, seized him and held him in such a way that the child died.

This was indeed the last straw for Moses.

“Great and Holly Khidr” he said, “I have heard that there is a Great Design, and that evil happens so that there shall be good; but I cannot endure seeing this happen, for experiencing something is not the same as thinking about it. To me, what you are doing is abnormal and forbidden. I must part with you, unless you can explain yourself.”

“I shall certainly tell you, in spite of your pact,” said Khidr “what I have been doing. But when I have told you, you must immediately leave me, for you have shown that you cannot endure the experiences which are those of the emissaries of the Hidden World.”

“In any case,” answered Moses, “I shall have to leave you; for all the upbringing which I have had was dedicated to making me a better person than a miscreant, a murderer and returning evil for good, and it cries out against what you have done.”

“Hear, then, Moses, good man though you are,” said the Holy One, “that there is always a meaning in what happens, and that one part of the Grand Design is not complete without the other parts.

“I am myself working in accordance with a Plan which you do not see. Even I have only a part of the plan in my mind, for God alone knows the complete one. But just as you have the knowledge greater than a person who is entirely ignorant, so I, too, have knowledge greater than yours. This knowledge makes me do things, and not do other things and these actions appear incomprehensible to you, just as you may yourself appear baffling to the totally ignorant.

“I know, for example, that a tyrant king is on his way to confiscate all boats for transporting his army. If that boat which I damaged had been sound, the searchers would have taken it, and it would have never been returned to the ferryman. In his old age he would have starved to death. Now the confiscators will think that the boat is useless, and will leave it there. presently a certain carpenter will arrive and he will repair the boat and take it back to the old man.”

“And the wall, returning good for evil—was this merely a gesture, something to teach me with or something to acquire merit?” asked Moses, who now felt a little ashamed.

“The people living in that village were, as you will imagine, wicked, greedy and cruel. There is a pot of gold in that wall, which the father of some orphans living there left for them. The wall was crumbling prematurely: the children are not old enough to take possessions even of their ruined hut let alone to guard their gold, their patrimony. We have mended the wall so that it will last until the exact moment when the children will be able to claim their heritage and to keep it.”

Moses was impressed and he began to feel that there was indeed something supremely important about Khidr’s mission. But then the vision of the murder, the cold blooded killing of a small child, swam before his eyes. Surely there could be no possible justification for such a thing?

“The boy was killed,” said the Holy One, “just as people of all ages are killed daily by disease, accident and murder; in this case it was because this child was destined, had he lived, to grow up to be one of the greatest evildoers who ever lived. Millions would have died who had as much promise and who were equally loved, through the blood-lust and the horrors, unimagined, which he was going to perpetrate.”

Moses now fell on his knees and cried: “Holy One, let me accompany you! Let me make amends for my ignorance and stupidity!”

But Khidr would not agree and Moses thereafter stayed imprisoned within his own limited portion of the Grand Design.  Most people think of mystics as people who are following a path toward their own salvation, as in the familiar Christian tradition; or else as teachers of disciples, in the Indian one. But the Sufis, in addition to these elements, strongly emphasize a worldly and cosmic role. They are widely believed to be involved in the mysterious past, present, and future of human progress on this planet.

From Bashir M. Dervish, Journeys with a Sufi master


                                                                           Ступени таковы: смятение, затем нужда,                                                                                                      затем единение, затем смятение.                                                                                                      Дхун Нун, со слов Калабадхи

Моисей, пересекая пустыню, повстречал человека, в котором узнал Мастера Хызра, известного как таинственный ангел или руководитель, обучающий все человечество через тех, с кем он вступает в контакт. Великий суфий Руми разъясняет, что «Моисей» — это просто название одной из частей человеческого существа; «Хызр», подобным же образом, означает нечто, что лишь в грубом приближении может быть изображено в виде странствующего учителя.

Моисей спросил Хызра, нельзя ли присоединиться к нему в его странствии, и Мастер ответил, что это возможно, но при соблюдении одного условия: любой поступок Хызра не подлежит обсуждению и не должен вызывать вопросов.

Так они и договорились, после чего, пройдя вдвоем некоторое расстояние, достигли широкой реки, пересечь которую можно было только на лодке. Одна лодка нашлась — она принадлежала старику-перевозчику и была единственным средством его существования. Хызр договорился с ним, что воспользуется этой лодкой для переправы и привяжет ее на противоположном берегу.

Однако когда они с Моисеем благополучно причалили к другому берегу, Хызр продырявил днище лодки и наполовину затопил ее прямо на глазах перевозчика, который, как нетрудно догадаться, посылал вопли и стенания вослед удалявшимся путникам.

Моисей, обладавший достаточно тонким восприятием, отсутствующим у большинства людей, узнал в Хызре Святую Сущность, однако был не в состоянии понять, как может духовное существо и наставник в духовной сфере расплатиться злом за добро. И он сказал об этом Хызру. В ответ Хызр лишь напомнил Моисею об условии не задавать вопросов.После этого какое-то время не происходило ничего особенного, пока они не вошли в одну деревню, где попросили у жителей напиться. Никто не дал им воды; более того, обитатели этого селения оскорбляли их и кричали, чтобы они убирались подобру-поздорову, поскольку чужаков здесь не любят.

Пройдя селение и выйдя на его окраину, Хызр неожиданно остановился у осыпающейся стены глинобитной хижины. Попросив Моисея помочь ему, он собрал глину и привел стену в порядок.— О Святейший, — сказал Моисей, — я знаю, что человек должен делать добро врагам, но ведь очевидно и то, что нет нужды чрезмерно усердствовать в этом. Не достаточно ли было просто воздержаться и не осудить их?

Хызр, однако, опять напомнил Моисею об их соглашении.Достигнув другой деревни, путешественники увидели детей, игравших на лужайке. Хызр подкрался к одному мальчику, схватил его и сжал так, что ребенок умер.

Это оказалось для Моисея последней каплей.

— О Великий и Святой Хызр, — сказал он, — я слышал, что существует Великий Узор и что зло случается только для того, чтобы могло проистечь добро; но видеть такое выше моих сил, ибо переживание чего-либо — не то же самое, что размышление об этом. Твои действия я воспринимаю как ненормальные и запретные. Поэтому, если ты не объяснишься, я вынужден буду покинуть тебя.

— Невзирая на наш уговор, — сказал Хызр, — я, конечно же, объясню тебе смысл моих действий. Но когда я сделаю это, ты должен будешь немедленно оставить меня, ибо показал, что не готов разделить с посланцами Невидимого Мира их опыт, будучи не в состоянии даже выносить его.

— Мне придется, — ответил Моисей, — покинуть тебя в любом случае; ибо воспитание, которое я получил, сделало из меня человека все же более достойного, чем злодей, убийца или тот, кто за добро платит злом, и это воспитание вопиет во мне в ответ на все, что ты совершил.

И Святая Сущность повел такую речь:— Раз уж ты такой хороший человек, Моисей, тогда услышь, что во всем случающемся всегда есть смысл и что ни одна часть Великого Замысла не может быть полной без других его частей.

Я поступаю в согласии с Планом, который ты видеть не можешь. Даже в моем уме отражается лишь часть этого Плана, ибо целиком он известен одному только Богу. Но насколько твое знание больше знания абсолютного невежды, настолько же и мое знание больше твоего. Это знание заставляет меня делать одно и не делать другого, хотя мои действия кажутся тебе бессмысленными, точно так же как и твои поступки могли бы озадачить совершенно невежественного человека.

Например, мне известно, что деспотичный правитель отдал приказ об изъятии всех лодок, поскольку они ему понадобились, чтобы перевезти армию. Если бы лодка, которую я испортил, оставалась неповрежденной, царские слуги забрали бы ее и, конечно, никогда бы не вернули старику-перевозчику. Он умер бы от голода, так как в своем преклонном возрасте уже не может обеспечивать себя пропитанием. Теперь же воины увидят, что лодка непригодна, и не тронут ее. А вскоре один плотник починит лодку, так что она еще послужит старику.

— А стена — когда за зло было отплачено добром — это что, просто жест, ради моего наставления или ради приобретения заслуги? — спросил Моисей, почувствовав легкий стыд.

— Люди, живущие в той деревне, как ты заметил, порочны, жадны и жестоки. В стене упрятан горшок с золотом, оставленный отцом для живущих там сирот. Стена преждевременно стала разрушаться, а дети еще слишком малы и не могут позаботиться даже о своем ветшающем жилище, не говоря уже о том, чтобы уберечь золото, их единственное наследство. Мы с тобой починили стену, и теперь она простоит точно до того времени, когда дети будут в состоянии вступить во владение своим имуществом и сохранить его.

Моисей был поражен и начал осознавать, что в миссии Хызра действительно было что-то неизмеримо важное. Но тут перед его глазами возникла картина хладнокровного убийства маленького ребенка. Ведь не может быть, чтобы нашлось оправдание подобному поступку!—

Мальчик погиб, — продолжал свою речь Святая Сущность, — точно так же, как люди любого возраста ежедневно гибнут от болезни, случайности или убийства; в данном же случае это произошло потому, что, останься этот ребенок в живых, ему суждено было, возмужав, стать величайшим из злодеев, когда-либо живших на земле. Миллионы таких же подающих надежды, любящих и любимых, умерли бы в результате ужасов и кровопролития, которые он учинил бы.

Тогда Моисей упал на колени и закричал: «О Святая Сущность, позволь мне остаться с тобой! Позволь искупить мое невежество и глупость!»Но Хызр был непреклонен, и Моисей остался пребывать в границах своей собственной малой части Великого Узора.







Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in: Logo

You are commenting using your account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )


Connecting to %s